Как я работаю над ремастерингом и мастерингом для Revox

Первый взгляд на оригинал

Когда курьер доставляет мастер-ленты в мою студию, это по-прежнему особенный момент, даже после сотен ремастерингов. Часто мне приходится иметь дело с уникальными музыкальными историческими документами, а это влечет за собой огромную ответственность.

Первым делом оценивают состояние ленты. После тщательного тестового запуска решается, можно ли её воспроизвести сразу или же потребуется предварительная «прогревка», чтобы сделать её пригодной для воспроизведения на ограниченный период времени.

После этого лента медленно и аккуратно перематывается. Это позволяет выявить возможные механические дефекты, такие как изношенные склейки или другие повреждения, которые необходимо устранить.

Оптимальное воспроизведение оригинала

Прежде чем я смогу даже подумать о звучании, мне нужно убедиться, что я действительно слышу то, что записано на оригинальной мастер-ленте.

Для этого мне необходимо максимально точно настроить свой магнитофон в соответствии с параметрами оригинальной записи. Это единственный способ услышать именно то, что слышал звукорежиссёр во время записи. Стандартизированная информация на коробке с магнитофоном помогает в настройке. Если эта информация отсутствует или неполна, необходимы опыт и, прежде всего, хороший слух. При наличии я также использую оцифрованную оригинальную виниловую пластинку для сравнения.

После этих настроек выполняется полное воспроизведение, в ходе которого одновременно создается цифровая резервная копия. В процессе я документирую любые технические неполадки и, что наиболее важно, получаю первоначальное глубокое впечатление от записи и ее музыки.

Звуковая обработка

Вот здесь для меня и начинается настоящий процесс ремастеринга.

Я многократно прослушиваю запись и в первую очередь пытаюсь понять её музыкальную сущность: тембры, динамику, пространственное звучание, музыкальный поток и, прежде всего, эмоциональное содержание.

Только после этого принимаются решения о методах акустического лечения.

Цель состоит не в том, чтобы навязать историческую запись современному звучанию или искусственно сделать её более эффектной. Скорее, я стараюсь выявить уже присутствующие в записи качества и сделать звуковую и музыкальную информацию, содержащуюся в оригинальной мастер-записи, максимально доступной для восприятия. Не изменить, а поддержать.

Этот процесс различен для каждой записи. Иногда записи требуется больше открытости или прозрачности, иногда — больше насыщенности, теплоты или пространственной глубины. В другой записи задача может заключаться в тонком изменении баланса отдельных частотных диапазонов, чтобы лучше подчеркнуть динамику и переходные процессы или придать музыкальному событию больше спокойствия и естественности.

В этом процессе может быть задействовано множество небольших вмешаний. Однако важно не их количество, а их музыкальное обоснование. Каждое изменение многократно прослушивается и оценивается в контексте всей записи.

Именно здесь я вижу художественную составляющую мастеринга: преобразование технических возможностей в музыкальные решения.

Речь идёт о нюансах. Минимальное изменение может сделать голос более непосредственным, инструмент — более естественным, оркестр — более выразительным, а постановку — более мощной и эмоциональной. В то же время всегда необходимо учитывать, что может быть потеряно в результате вмешательства.

Поэтому решение ничего не менять также является частью этого творческого процесса. Если нетронутый оригинал уже точно передает то, что должна выразить запись, как в музыкальном, так и в звуковом плане, нет причин вмешиваться.

Обработка звука у меня осуществляется исключительно с помощью аналоговых инструментов.

Не из-за ностальгии, а потому что этот сигнальный тракт позволяет мне реализовать ранее принятые музыкальные решения таким образом, который кажется мне особенно естественным, музыкальным и оригинальным.

От оригинала к новой мастер-ленте

Чтобы максимально защитить ценную оригинальную ленту, я сначала разрабатываю настройки звука на основе ранее созданной цифровой резервной копии. Этот процесс легко может занять целый рабочий день.

После принятия всех решений я делаю тестовую запись на новую аналоговую ленту и сразу же проверяю её «за лентой». Это позволяет мне внести окончательные корректировки.

Только после этого происходит окончательная запись непосредственно с оригинальной мастер-ленты через мою цепочку обработки на второй магнитофон. Это, безусловно, может происходить по частям, которые затем монтируются обратно. Полученная мастер-лента и параллельная аналоговая резервная копия затем отправляются в Revox и служат основой для тиражирования.

Если оригинал уже в цифровом виде

Начиная с 1990-х годов, многие музыкальные произведения больше не записываются на аналоговую ленту. Но Revox также выпускает эти музыкальные шедевры.

В таких случаях я обычно получаю файлы оригинального микса в высоком разрешении. Обработка звука здесь также осуществляется исключительно с помощью аналоговых инструментов. Мастер-трек, в свою очередь, становится аналоговой лентой. Творческий процесс остается тем же: слушание, понимание музыкального замысла и принятие необходимых звуковых решений на его основе.

Динамика вместо громкости

Особенно в поп- и рок-музыке с середины 1990-х годов динамика многих произведений всё больше снижается — зачастую с целью добиться максимально громкого звучания.

Для звукозаписывающих компаний Revox нет необходимости участвовать в этой «войне громкости».

Здесь в центре внимания музыка и впечатления от прослушивания. Конечно, для поп- и рок-музыки мощь, напор и слаженность являются частью убедительного звукового образа, но никогда не громкость любой ценой.

Моя цель — сохранить динамику и музыкальную энергию, присущие оригиналу, и сделать их максимально слышимыми.

Потому что для меня справедливо следующее:

« Мастеринг начинается не с обработки записи, а с понимания её музыкального смысла. Каждая запись рассказывает свою историю. Моя задача — не переписать её, а сделать так, чтобы она звучала так, как и была задумана » .